50 и одно дыхание легче - Лина Мур

Запускаю руку и нащупываю коробку. Тяжёлую коробку. Вытаскиваю её.

— О, Господи. Это же… это…

— Одна из самых лучших камер для профессионалов. Эта модель официально ещё не выпущена на рынок. Я сделал предзаказ, попросил прислать мне первому и получил её сегодня утром, — кручу в руках «тело» от камеры «Никон». Это лучшее произведение искусства в мире фотографии. Это невероятно навороченная, крутая и нереально дорогая камера, предшественницу которой используют все топовые фотографы мира. Предшественницу, а я держу в руках новинку, ещё не вышедшую в продажу.

— Боже, Ник, она же кучу денег стоит, — шепчу я.

— Я заметил, что ты пользуешься камерой Дэйва. И ты упоминала о том, что копишь на новую. Там ещё кое-что есть, — Николас указывает на пакет. Кладу коробку на диван и достаю из пакета несколько вариантов объективов к камере, сумку, складной и переносной штативы и другие аксессуары.

— Николас… это же целый магазин, — от шока сажусь на диван.

— Крошка, это всё для тебя. Я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее в этом мире. Самое качественное и то, что делает тебя счастливее, — говорит он и, обходя диван, присаживается на корточки передо мной.

— Я и так счастлива, Ник. Мне не нужно…

— А я хочу. Зачем мне всё это без тебя, Мишель? Зачем? И я хочу, чтобы ты сделала кучу фотографий нас с тобой. Моих. Своих. Я хочу развесить их по этой квартире и видеть тебя повсюду. Хочу постоянно натыкаться на твою улыбку, на твои глаза и знать, что у меня есть причина, чтобы двигаться дальше. Ты. Только ты, Мишель. И я не принимаю отказа. Это мой подарок. Это то, что я могу тебе дать, и ты это возьмёшь, — он берёт мои руки в свои, и меня переполняет столько эмоций. От желания возмутиться стоимостью подарка и до желания расплакаться оттого, что он делает это для меня. Меня! Он думает обо мне. Он запоминает каждое моё слово. Он слышит меня. Он живёт мной так же, как и я им.

— И у меня есть предложение, как забыть о том, что мы с тобой видели сегодня. Сфотографируй меня на эту камеру. Она уже настроена. Там есть флешка. Тебе надо только вставить объектив и сделать мою фотографию. И я её отдам тебе, как и всего себя. Я буду отдавать тебе себя каждый день, потому что солнце встаёт в моей жизни для тебя. Без тебя я никогда бы его не увидел. Ты согласна? — По моей щеке скатывается слеза от его слов. Это так сентиментально и сладко, что я не верю в то, что это говорит Николас Холд мне.

— Да… да, — шепчу я.

— Отлично. Тогда собирай свою новую игрушку и поехали, — Ник поднимается, и я хватаю его за спортивные штаны и притягиваю к себе.

— Ты самый лучший, — он улыбается и наклоняется ко мне.

— Это ты научила меня быть таким, — дарит мне поцелуй в губы и отходит, позволяя самой открыть каждую коробку, чтобы показать ему, что я умею работать и знаю все процессы съёмки «от и до». И мне нравится уверенно выбирать объектив, чтобы затем вставить его в «тело» фотоаппарата и защёлкнуть. Здесь так много новых функций, о которых я только читала. Я изучала их, и теперь они мои. Чёрт, я безумно счастлива.

— Ты готова? — Интересуется Ник.

— Да.

— Руководи мной, крошка. Куда мне встать, — улыбаясь, предлагает Ник.

Боже, фотоаппарат такой тяжёлый.

— Никуда. Это будет постановка. И у меня есть прекрасная идея. Открой дверь собакам, — произношу я.

— Они тебе всё разобьют, — кривится он.

— Вряд ли. Пожалуйста.

— Хорошо.

Ник уходит, а я достаю штатив, устанавливаю его на полу напротив окна, задёргиваю шторы, включаю торшер и снимаю плафон, чтобы свет падал, словно за спиной светит солнце. Слышу цокот лап, и я улыбаюсь, когда Шторм чуть ли не запрыгивает на меня.

— Ко мне, — Ник ударят себя по бедру, и собаки послушно направляются к нему.

Тащу от стола по полу небольшой палас и кладу перед штативом.

— Садись и держи собак, — говорю, указывая на импровизированную студию.

Ник молча исполняет мою просьбу и опускается на пол, приказывая собакам сидеть. Устанавливаю камеру на штатив, беру пульт и настраиваю покадровую съёмку на тридцать кадров. Приподнимаю немного вспышку.

Откладывая пульт, сажусь рядом с Ником и подзываю Шторма. Он чуть ли не заваливает меня.

— И что дальше? — Интересуется Николас, а в этот же момент камера щёлкает, и вспышка озаряет комнату.

— Улыбаться. Только улыбаться, — смеюсь я.

— В камеру смотреть?

— Можешь на меня, — отворачиваюсь от языка Шторма. Софи обиженно толкает Ника, чтобы он её погладил.

— Самые лучшие кадры — живые. А сейчас мы самые настоящие. Вот такие. Полуголые. С прекрасными собаками. Счастливые. Этого достаточно, — шепчу я, улыбаясь Нику. Камера щёлкает и щёлкает нас, когда мы целуемся, когда Софи пытается нас разделить и забирается между нами. Ник улыбается, смеётся, и я тоже. Вот они моменты, ради которых стоит жить. Вот это. Семья. Моя странная семья, наполовину состоящая из животных. Не всем людям нужны официальные заявления и бумаги. Некоторые выбирают более щадящий способ любить друг друга. Они наслаждаются каждым моментом и каждой секундой. Ведь жизнь у нас одна. Шансов переписать её или заменить что-то в ней больше не будет. Поэтому нужно дышать так, как в последний раз. Легко.

* * *

— Всё, я здесь. У меня не больше часа, — запыхавшись, плюхаюсь за столик в кафе, расположенное недалеко от работы, и улыбаюсь девочкам.

Они позвонили мне утром, когда я ехала на работу, и попросили о встрече в мой перерыв. Воодушевлённая вчерашним вечером, точнее, тем, как он закончился, я словно начала жить по-настоящему. Дышать иначе. Видеть всё ярче. Любить сильнее.

— Мы уже заказали обед, ты будешь? — Интересуется Сара.

— Только воду. Нет аппетита, вчера наелась, — красноречиво бросаю взгляд на Амалию.

— Почему ты не сказала, что это Эл? — Спрашиваю её.

— Не знаю, наверное, боялась открывать его имя или… защищала его таким образом. Не знаю. Простите меня, — пожимает плечами Ами.

— Как отреагировал Адам? Что было дальше?

— Мы поехали к нам, и он долго разговаривал с Элом. Очень долго, Тейра хихикала постоянно, как дура. Она дура, Мишель. А Марк обиделся и даже не хочет со мной говорить теперь. Особенно он обиделся на Николаса. Боже, Сара, ты бы слышала, что сказал Николас. Он… он просто разрулил всю ситуацию, понимаешь? Он заткнул Марка и посадил его стул. Мне даже кажется, что он как-то повлиял на Эла и подтолкнул его в спину. Я была в шоке, в таком шоке. Мама тоже в шоке, они теперь с Тейрой никуда не летят, а только обсуждают гостей и предстоящий банкет в честь помолвки, от которого мы сразу отказались. Это лишнее и очень глупо. Вчера был банкет, его достаточно, — Амалия замолкает, отпивая кофе.